Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

подарок

Танец в ночь осеннего полнолуния

Слишком давно ничего не писала.
Может быть, разучилась.

Концерт закончился заполночь, а я ещё в туалет зашла и покурила потом, так что все остальные слушатели уже разбежались, а может, им всем нужно было в другую сторону, так тоже бывает, так что пошла я уже одна. Да там и идти-то даже самым медленным шагом минут сорок от силы: через мост, по одной улице, потом по другой, слева Малая площадь будет, а от неё уже три квартала – и моя гостиница. И всё равно ведь никто не ждёт, спешить некуда, а я люблю никуда не спешить, когда обо мне волноваться некому. К тому же центр, фонари горят, здания подсвечены, рестораны работают – совсем не страшно.
Про Малую площадь мне Зойка рассказывала. Ну, Зойка вообще первые года два после переезда здесь гидом работала, а дикий гид дело такое – Википедия и фантазия, вот и плетут, ни в чём себя не сдерживают, знатоки только в кулачки хмыкают. Сейчас-то у Зойки нормальная работа, и о любимом городе она куда больше знает, но мне-то пойди разбери, когда она и впрямь знает, а когда в ней дикий гид просыпается, я-то лох-турист, уши торчат – только успевай лапшу развешивать.

Так вот, Зойка говорила, что есть легенда, будто бы на Малой площади каждое полнолуние танцуют призраки. Там когда-то колодец был, и вот в каком-то пятнадцатом, что ли, веке во время эпидемии все, кто из этого колодца воду пил, от чумы умерли. Колодец этот засыпали, конечно, но верхнюю часть в виде такой маленькой башенки ажурной сносить почему-то не стали, так она до сих пор на краю площади стоит, только ворот сняли, и внизу – доски и земля. И призраки возле колодца остались, но не все, а только те, кто молодыми умерли, в ту чуму отчего-то больше всего молодёжи умирало. И вот в каждое полнолуние после полуночи выходят они на Малую площадь потанцевать, не натанцевались при жизни.
Collapse )
амигошляпа

Ты чувствуешь сквозняк оттого, что это место свободно?

Что ж, мою вчерашнюю загадку попытались разгадать всего пятеро - и угадали двое: kisochka_yu и moiseykinsson.
Фотографии у меня, конечно, весьма посредственного качества, но на них явно видно пустующее место справа от верхнего циферблата.
А в прошлом году там было...

Collapse )

Да-да, колокольчик звенит перед боем курантов по-прежнему, а Смерти уже нет, исчезло (надеюсь, лишь временно) это наивное средневековое пронзительное моралите, гласящее, что каждый прожитый час приближает нас к могиле. И, не знаю, кому как, но для меня это было куда важней, чем равнодушные лики святых, выплывающие в окошках.
А вот чувака в чалме и со скрипочкой, парного к Смерти, я и вспомнила-то не сразу. Стыдно, да :)
амигошляпа

(no subject)

Под катом – письмо, ответ, который я написала и отправила буквально полчаса назад одному из друзей. А о чём и о ком было письмо друга, и так понятно.
Просто мне захотелось, чтобы моё было ещё и здесь. Глупо, да?
Collapse )
амигошляпа

Снег. Смерть. Подсолнух

golub_eva попросила меня написать о грустном подсолнухе, а получилась история, кажется, и не о подсолнухе вовсе…
Да, и не надо мне напоминать про «День сурка»! На самом деле, это совершенно другая история!

Collapse )
подсолнух смерть
амигошляпа

Пена

Саша (18) любит Лёлю (19), уехавшую три года назад с родителями в Новую Зеландию. Ее адреса он не знает – ни электронного, ни обычного, а в родной город Лёлю вряд ли занесет, но она – любовь всей его жизни, Саша так решил. Лёля была красивой, танцевала на школьных концертах аргентинское танго, фотографировала на черно-белую пленку, и ее снимки даже однажды попали на «взрослую» выставку. На Сашу она никогда не обращала ни малейшего внимания, так что он теперь может смело сообщать о своём разбитом сердце всем прочим девочкам и женщинам, возникающим на его пути. И никаких претензий. Ты хорошая, но. Тебя сразу предупреждали.
Говорят, найти человека в интернете довольно просто, а в Новой Зеландии интернет есть у всех. Но зачем? Лёля Сашу не помнит. Саша Лёлю – тоже не очень.

Криста (27) любит Сашу (18). Они встречаются несколько раз в неделю и занимаются сексом. Криста даже купила старый фотоаппарат, чтобы что-то доказать Саше, и отщёлкала целую черно-белую пленку, но где ее проявлять, не знает (в соседней «Конике» не берутся). Саша высок, длинноног, изящен, как жеребенок, у него длинные ресницы и нежное лицо. А еще он моложе на девять лет и очень активен в постели. Кристе кажется, что она заслуживает любви гораздо больше, нежели какая-то Лёля, поэтому регулярно закатывает долгие шумные истерики, дома на видном месте у нее лежит дедушкина опасная бритва с перламутровой рукояткой, и стоит стакан с разноцветными таблетками. А еще она обожает демонстрировать полиэтиленовый пакет с ампулой морфия и одноразовым шприцем, угрожая, что пойдет в наркоманки от постигших ее несчастий. Ампула, конечно, всегда одна и та же.
Саша давно уже заметил, что после очередного скандала с воплями и битьем по физиономии секс с Кристой получается особенно бурным и качественным.

Стах (30) любит Кристу (27). Они познакомились в Варшаве, куда Криста приезжала погостить у тётки. У Стаха хорошая работа в швейцарской компании, он основательный человек, собирается жениться и звонит каждый четверг ровно в восемь вечера. Он не понимает, отчего Криста не едет к нему: его компании как раз нужен двуязычный менеджер, ведущий дела с российскими поставщиками, а через год уже можно было бы подумать о детях, годы-то идут. Стах давно уже рассчитал общий бюджет, к тому же ему нравится обедать дома, а все русские жены хорошо умеют готовить. Он готов ждать еще полгода, но за это время нужно что-то решить.

Любовь смотрит на них, нервно курит в коридоре и выходит на улицу. Она могла бы всё исправить, но кому это нужно? Кажется, все довольны и так.
Любовь идет к автобусной остановке и видит сухонькую старушку, пытающуюся торговать короткими букетиками кудрявых фрезий, которые она выращивает в ящике на балконе. Ее внук всё никак не устроится на работу, а на двоих пенсии не хватает: за квартиру платить, а еще хлеб, кефир и внуку – китайская лапша и сигареты. Нет, он не пьет почти, разве что портвейну купит, а потом смотрит телевизор и стучит рукой – той самой, где посередине ладони шрам звёздочкой, – по дивану. Но вид у него нехороший, лицо какое-то жёлтое, и больше всего на свете старушка боится пережить внука, как уже пережила дочь, и даже украдкой по ночам шепчет богу, про которого почти ничего не знает, чтобы забрал ее поскорей, повторяя слова молитвы по мятому журнальчику «Сторожевая башня», подброшенному в почтовый ящик.
Любовь берет один букетик, выгребает из карманов всю мелочь – большая горсть, но всё равно ерунда, на пять дней сигарет – и быстро уходит вниз по улице, глотая слёзы. Сейчас она придет к Смерти, стукнет кулаком по столу и закричит: «Ну, хватит, сколько можно, 89 лет уже, сделай хоть что-нибудь!» Они обнимутся и постоят, уткнувшись друг в друга, понимая, что в этом мире им больше абсолютно не на кого опереться. А потом Смерть спросит:
- Кофе будешь?
- Мне черный, с имбирем! – охотно откликнется Любовь.
- Ладно, - кивнет Смерть, - а себе я капуччино сделаю.
амигошляпа

Кусочек

Покопаться еще в разноцветных стекляшках воспоминаний – без цели, без смысла, просто для того, чтобы хоть ненадолго отогнать боль, ножом режущую голову…
Collapse )

… Словно все мы печально и обреченно пытаемся доказать друг другу: нет, мы не репликанты, нет, у нас есть прошлое...