Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

амигошляпа

Ситцевый Джек, или Как я маюсь дурью без работы

Я, как известно, люблю всяческих фриков - и в реале, и на киноэкране. С ними, конечно, бывает и нервно, и хлопотно, зато не соскучишься, а вот чего я терпеть не могу, так это скучать. Хотя иной раз и вынуждена. Вот и сейчас - сижу в отсутствии любви и смерти, к тому же без работы*, только и радости, что сериал какой-нибудь посмотреть.

Вот, кстати, о сериалах. Начался тут очередной сезон Black Sails - и нетрудно догадаться, что любимый герой у меня там Джек Рэкхем. Ну-у, во-первых, он симпатичный...



... симпатичный, я сказала!
А во-вторых, чистый фрик, то есть мой любимый типаж.
Ну, и от нечего делать (всё равно ведь без работы сижу*) решила я разузнать, кто это такой, и был ли он вообще на самом деле. Глубоко, конечно, не закапывалась - так, по общедоступным источникам, но тем, кому и туда лень было сунуться, расскажу, Collapse )

* Кстати, никто не хочет взять меня на работу по удалёнке? Тексты писать, править, корректировать...

** Похожий флаг уже юзал пират по имени Эмануил Винн, но у того были всобачены ещё и песочные часы.

*** Но, чёрт, если они и в сериале вздумают Джека быстренько шлёпнуть, взбунтуюсь уже я!
амигошляпа

(no subject)

Люди вспоминают свои выпускные вечера - а мне как-то и вспомнить нечего.

Платье вот своё помню, да оно и до сих пор дома валяется, периодически попадаясь под руку.

В те времена, когда я заканчивала школу, в дикой моде были однотонные платья из легчайшего шифона, приталенные и расклешённые. Их сшили практически всем девочками - разных цветов, с разными деталями кроя, но материал и общий принцип были одинаковыми. Ну, и я, естественно мечтала о чём-то подобном - и плевать мне было, как оно будет смотреться на моей фигуре типа "амфора". Просто у всех же так - а чем я хуже?

Но ещё за полгода до выпускного стало ясно, что шифонового лёгкого и разлетающегося мне не видать. Мамой был приобретён для меня тяжёлый материал - нечто вроде тиснёного кримплена (точнее не скажу - я в этих тряпках никогда не была сильна), белый с бледно-сиреневым тиснением. В чём-то таком выходили замуж в первой половине семидесятых, но тогда-то уже начались восьмидесятые - это не носил никто, решительно никто. Но мама настояла - и в ателье у тогдашней тёщи моего брата (она работала директором) мне сшили нечто абсолютно прямое, ничуть не летящее, длинное.

А вот босоножки я выбирала сама - и выбрала от души - на жестчайшей пластмассовой колодке с каблуком-шпилькой какой-то неимоверной длинны и железными подковками. И они тоже до сих пор валяются дома, я в последний раз обувала их, играя на ТВ буфетчицу в "Милениум-шоу", и стоять на них абсолютно невозможно. А ходить - тем более. И всё равно я пошла в них на выпускной.

Во всём этом наряде (а каблуки прибавляли к моим 174 см. ещё сантиметров 15, не меньше) я чувствовала себя не только толстой (как обычно, я всю жизнь толстая), но и длинной и унылой, как опора ЛЭП. Да и настроение у меня было соответствующее. Да это и понятно: вокруг отчаянно напоследок танцевали, крутили романы и целовались в тёмных пустых классах, а я никому не была интересна, в школе за мной никто никогда не ухаживал (в первый и последний раз - в первом-втором классе, его звали, кажется, Рома) - и чего я вообще попёрлась на этот выпускной? Нужно было забирать аттестат и уходить, собственно, где-то к середине ночи я и пыталась смыться, но фигушки, нас накрепко заперли на территории школы (смутно вспоминаю, что, кажется, опасались драки то ли с соседней 81-ой школой, то ли со спортивным интернатом, тоже расположенным поблизости). Так что я бесконечно пила лимонад и шампанское, сидела то во внутреннем дворике, то ещё в каких-то тёмных углах, которые время от времени приходилось уступать очередной парочке, и за всю ночь так и не протанцевала ни единого "медляка".

Дурацкая толстая девочка в дурацком платье... а впрочем, причём здесь вообще платье?

Мне казалось, что эта пустая, эта горькая ночь никогда не закончится, должно быть, никто, кроме меня не ждал так судорожно рассвета - и он в свой срок пришёл, и двери открыли. И встречать солнце на площадь я не пошла. Зачем?

34 года прошло с тех пор, а я это всё почему-то помню. Наверное, потому, что вот уже много лет я себя снова чувствую именно так.
амигошляпа

мужской опрос

В комментариях к предыдущему посту меня попытались убедить, что настоящий мужик - не какой-то там фетишист и на бельё своей дамы внимания вообще не обращает. Вот то ли мои любимые мужчины все как один были странноваты, то ли что ещё, но я с этим не согласна.

Любезные фрэнды мужского пола! Если вас не затруднит, ответьте на вопрос: видите ли вы, какие именно трусы носит ваша любимая женщина?

Poll #1966037 mens only

Видите ли вы трусы своей любимой женщины?

да, конечно
12(50.0%)
нет, конечно
1(4.2%)
разве что они уж очень бросаются в глаза
2(8.3%)
вижу, когда они сохнут на верёвочке
4(16.7%)
это военная тайна
0(0.0%)
этот вопрос вогнал меня в краску
2(8.3%)
Юля, ты дура, и вопросы у тебя дурацкие!
3(12.5%)
амигошляпа

Сериаложество-4

Ну-с продолжаем разговор – там ещё больше половины осталось. Я понимаю, конечно, что список кораблей никто не прочтёт до конца – кому это нужно? - но раз уж взялась, стану тянуть :)

Collapse )

Ну, и хватит на сегодня, а то я что-то нифига не делаю, а только сижу и пишу этот пост.
«О», «П» и прочие буквы – завтра.
амигошляпа

(no subject)

Август уходит, август сочится сквозь пальцы, ночи уже прохладные - и нужно лежать на в последний раз скошенной траве и высматривать падающие звёзды, нужно нежно и влажно целоваться на арбузном закате, дышать томительно свежим и горьковатым воздухом уходящего лета, вгрызаться в огромные - от щеки до щеки - кисловатые яблоки, а ночью слушать, как они падают... И любить, любить этот мир таким, какой он есть - прекрасным.

А я что?
А я даже если и вырвусь в единственный выходной ближе к траве и яблокам (но всё так же далеко от звёзд и поцелуев), так даже фотоаппарат забуду, а объектив телефона отчего-то снимает всё не то сквозь пелену слез, не то сквозь дым отечества, давно уже растерявший сладость...

Collapse )
Боб_СМИ

Кстати о стервах

Прочла пост, повсящённый занимательному стервоведению, и поняла, что определение «стерва» мне не нравится. Слишком мягкое. Ну, в самом-то деле, подумаешь «труп околевшего животного» - предмет если и не слишком приятный, то уж во всяком случае безобидный. Лежит, никого не трогает, мирный такой, безропотный. Нет-нет, хило это как-то! Лично мне требуется что-нибудь покруче.

Collapse )
амигошляпа

(no subject)

Я тоже хочу выиграть миллион по трамвайному билету - и они об этом знают...
Час назад позвонила мне девица, представившись тут же забытым мною названием турфирмы:
- Юлия?
- Да.
- Вы перед Новым годом на вопросы анкеты в аэропорту отвечали?
- Отвечала.
- Ваш купон выиграл главный приз, стоимостью полторы тысячи евро... - и дальше о том, куда мне нужно придти.
Зря вот только девица так настойчиво интересовалась, действительно ли я не замужем, и подчёркивала, что мне необходимо иметь в запасе полтора часа времени.
Ну, и конечно же я полезла в сеть почитать о подобных выигрышах и горько разочаровалась.
Не пойду.
А ведь как славно мечталось целых пять минут о том, как я на эти полторы тысячи в мае... а потом ещё и в октябре...
Балбеска.
амигошляпа

Как я не вышла замуж (дважды)

Некая знакомая потребовала у меня, чтобы я написала про свою первую любовь. А то, дескать, как же – все мы умрём, и даже если я вдруг умру не-великой (что было бы очень странно), то всё равно грядущим археологам пользительно и душеспасительно было бы приобщиться к моему личностному опыту. То, что знакомая, произнося эту речь, была изумительно, до белых глаз пьяна, оправдывает её лексику. Но не намеренья.
Лично я спиртного не пью, но дури мне и своей хватает, поэтому я села и задумалась, что же такого душераздирающего поведать человечеству из своей личной жизни. Ясно, что у каждого вменяемого человека первая любовь происходит во младенчестве, где-то в период от окончания материнского отпуска по уходу за ребёнком до средней группы детского сада. Только вот в памяти от этой любви обычно сохраняется крайне мало, и если событийный ряд ещё в состоянии восстановить очевидцы (да, я была крайне неравнодушна к одному из друзей своего старшего брата и, завидев его, всегда начинала петь – прямо сидя на горшке), то переполнявшие тебя в тот момент эмоции, увы, забываются навсегда.
Романы времён начальной школы обычно оставляют в душе гораздо более отчётливый отпечаток – хотя бы из-за постоянного раздражающего «тили-тили-тесто» со стороны болельщиков. Впрочем, мне досталась ещё более тяжкая участь: у моего первоклассного (прилагательное не качественное, но школьное) поклонника был верный друг, считавший своим долгом таскаться за нами всюду, куда бы мы ни пошли, молчаливым, но неотвязным приведением. С тех самых пор я предпочитаю, чтобы мои мужчины общались с приятелями без моего участия, и даже готова щедро выделить им для этого некоторое количество свободного от моего присутствия времени (и даже на мобильник им при этом каждые десять минут не звоню – да, я ангел, ангел, а разве вы не замечали?).
С десяти до четырнадцати лет мои чувства изливались на гораздо более достойные, но, увы, по техническим причинам недоступные объекты – такие, как Джим Моррисон или капитан Блад. До сих пор считаю, что им, не сумевшим насладиться юным жаром моего сердца, сильно не повезло…
А летними каникулами между восьмым и девятым классом я познакомилась – в троллейбусе. С чего, собственно и начинается эта история. Да-да, она только теперь начинается, а вы что думали? Collapse )
амигошляпа

Пена

Саша (18) любит Лёлю (19), уехавшую три года назад с родителями в Новую Зеландию. Ее адреса он не знает – ни электронного, ни обычного, а в родной город Лёлю вряд ли занесет, но она – любовь всей его жизни, Саша так решил. Лёля была красивой, танцевала на школьных концертах аргентинское танго, фотографировала на черно-белую пленку, и ее снимки даже однажды попали на «взрослую» выставку. На Сашу она никогда не обращала ни малейшего внимания, так что он теперь может смело сообщать о своём разбитом сердце всем прочим девочкам и женщинам, возникающим на его пути. И никаких претензий. Ты хорошая, но. Тебя сразу предупреждали.
Говорят, найти человека в интернете довольно просто, а в Новой Зеландии интернет есть у всех. Но зачем? Лёля Сашу не помнит. Саша Лёлю – тоже не очень.

Криста (27) любит Сашу (18). Они встречаются несколько раз в неделю и занимаются сексом. Криста даже купила старый фотоаппарат, чтобы что-то доказать Саше, и отщёлкала целую черно-белую пленку, но где ее проявлять, не знает (в соседней «Конике» не берутся). Саша высок, длинноног, изящен, как жеребенок, у него длинные ресницы и нежное лицо. А еще он моложе на девять лет и очень активен в постели. Кристе кажется, что она заслуживает любви гораздо больше, нежели какая-то Лёля, поэтому регулярно закатывает долгие шумные истерики, дома на видном месте у нее лежит дедушкина опасная бритва с перламутровой рукояткой, и стоит стакан с разноцветными таблетками. А еще она обожает демонстрировать полиэтиленовый пакет с ампулой морфия и одноразовым шприцем, угрожая, что пойдет в наркоманки от постигших ее несчастий. Ампула, конечно, всегда одна и та же.
Саша давно уже заметил, что после очередного скандала с воплями и битьем по физиономии секс с Кристой получается особенно бурным и качественным.

Стах (30) любит Кристу (27). Они познакомились в Варшаве, куда Криста приезжала погостить у тётки. У Стаха хорошая работа в швейцарской компании, он основательный человек, собирается жениться и звонит каждый четверг ровно в восемь вечера. Он не понимает, отчего Криста не едет к нему: его компании как раз нужен двуязычный менеджер, ведущий дела с российскими поставщиками, а через год уже можно было бы подумать о детях, годы-то идут. Стах давно уже рассчитал общий бюджет, к тому же ему нравится обедать дома, а все русские жены хорошо умеют готовить. Он готов ждать еще полгода, но за это время нужно что-то решить.

Любовь смотрит на них, нервно курит в коридоре и выходит на улицу. Она могла бы всё исправить, но кому это нужно? Кажется, все довольны и так.
Любовь идет к автобусной остановке и видит сухонькую старушку, пытающуюся торговать короткими букетиками кудрявых фрезий, которые она выращивает в ящике на балконе. Ее внук всё никак не устроится на работу, а на двоих пенсии не хватает: за квартиру платить, а еще хлеб, кефир и внуку – китайская лапша и сигареты. Нет, он не пьет почти, разве что портвейну купит, а потом смотрит телевизор и стучит рукой – той самой, где посередине ладони шрам звёздочкой, – по дивану. Но вид у него нехороший, лицо какое-то жёлтое, и больше всего на свете старушка боится пережить внука, как уже пережила дочь, и даже украдкой по ночам шепчет богу, про которого почти ничего не знает, чтобы забрал ее поскорей, повторяя слова молитвы по мятому журнальчику «Сторожевая башня», подброшенному в почтовый ящик.
Любовь берет один букетик, выгребает из карманов всю мелочь – большая горсть, но всё равно ерунда, на пять дней сигарет – и быстро уходит вниз по улице, глотая слёзы. Сейчас она придет к Смерти, стукнет кулаком по столу и закричит: «Ну, хватит, сколько можно, 89 лет уже, сделай хоть что-нибудь!» Они обнимутся и постоят, уткнувшись друг в друга, понимая, что в этом мире им больше абсолютно не на кого опереться. А потом Смерть спросит:
- Кофе будешь?
- Мне черный, с имбирем! – охотно откликнется Любовь.
- Ладно, - кивнет Смерть, - а себе я капуччино сделаю.