Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

амигошляпа

(no subject)

Люди вспоминают свои выпускные вечера - а мне как-то и вспомнить нечего.

Платье вот своё помню, да оно и до сих пор дома валяется, периодически попадаясь под руку.

В те времена, когда я заканчивала школу, в дикой моде были однотонные платья из легчайшего шифона, приталенные и расклешённые. Их сшили практически всем девочками - разных цветов, с разными деталями кроя, но материал и общий принцип были одинаковыми. Ну, и я, естественно мечтала о чём-то подобном - и плевать мне было, как оно будет смотреться на моей фигуре типа "амфора". Просто у всех же так - а чем я хуже?

Но ещё за полгода до выпускного стало ясно, что шифонового лёгкого и разлетающегося мне не видать. Мамой был приобретён для меня тяжёлый материал - нечто вроде тиснёного кримплена (точнее не скажу - я в этих тряпках никогда не была сильна), белый с бледно-сиреневым тиснением. В чём-то таком выходили замуж в первой половине семидесятых, но тогда-то уже начались восьмидесятые - это не носил никто, решительно никто. Но мама настояла - и в ателье у тогдашней тёщи моего брата (она работала директором) мне сшили нечто абсолютно прямое, ничуть не летящее, длинное.

А вот босоножки я выбирала сама - и выбрала от души - на жестчайшей пластмассовой колодке с каблуком-шпилькой какой-то неимоверной длинны и железными подковками. И они тоже до сих пор валяются дома, я в последний раз обувала их, играя на ТВ буфетчицу в "Милениум-шоу", и стоять на них абсолютно невозможно. А ходить - тем более. И всё равно я пошла в них на выпускной.

Во всём этом наряде (а каблуки прибавляли к моим 174 см. ещё сантиметров 15, не меньше) я чувствовала себя не только толстой (как обычно, я всю жизнь толстая), но и длинной и унылой, как опора ЛЭП. Да и настроение у меня было соответствующее. Да это и понятно: вокруг отчаянно напоследок танцевали, крутили романы и целовались в тёмных пустых классах, а я никому не была интересна, в школе за мной никто никогда не ухаживал (в первый и последний раз - в первом-втором классе, его звали, кажется, Рома) - и чего я вообще попёрлась на этот выпускной? Нужно было забирать аттестат и уходить, собственно, где-то к середине ночи я и пыталась смыться, но фигушки, нас накрепко заперли на территории школы (смутно вспоминаю, что, кажется, опасались драки то ли с соседней 81-ой школой, то ли со спортивным интернатом, тоже расположенным поблизости). Так что я бесконечно пила лимонад и шампанское, сидела то во внутреннем дворике, то ещё в каких-то тёмных углах, которые время от времени приходилось уступать очередной парочке, и за всю ночь так и не протанцевала ни единого "медляка".

Дурацкая толстая девочка в дурацком платье... а впрочем, причём здесь вообще платье?

Мне казалось, что эта пустая, эта горькая ночь никогда не закончится, должно быть, никто, кроме меня не ждал так судорожно рассвета - и он в свой срок пришёл, и двери открыли. И встречать солнце на площадь я не пошла. Зачем?

34 года прошло с тех пор, а я это всё почему-то помню. Наверное, потому, что вот уже много лет я себя снова чувствую именно так.
амигошляпа

Одни мои полчаса

Сегодня после работы я снова отправилась, как и положено, ходить, а раз уж тучи разошлись, решила снова поснимать окружающие улицы.
Сразу скажу: ничего толкового из этого не вышло - и снимков мало, и не нужно было, ох, не нужно было мне сворачивать с Чапаева по Ботаническому бульвару налево...



Collapse )
амигошляпа

один мой час

Мне (по медицинским соображениям) нужно ходить, а всё время ходить только по магазинам и в другие нужные места мне скучно. И я решила: а что это я в одиночку скучаю? Давайте-ка я по дороге наснимаю всякого плохо и криво (а горизонт в Алма-Ате завален вообще всегда, это константа, сюда прямого горизонта не завозили!), а после вывешу в ЖЖ, чтобы и вы поскучали. Ну, и отправилась.

Сегодня я решила пойти в том направлении, куда я никогда не хожу, поскольку мне туда ни за чем не надо последние лет тридцать. Хотя это совсем рядом с домом.

Прохожу через двор, спускаюсь на улицу Габдуллина, которая когда-то - бог веси, почему - называлась Астрономической, и иду себе.
Район у нас довольно старый: сплошные четырёхэтажки, которым лет по 60, не меньше - но милый. Во всяком случае, моему сердцу милый. И зелёный :)



Collapse )
амигошляпа

Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних в Казахстане законом не запрещена

Понимаю, что пересказывать истории о знакомых знакомых не слишком прилично, и всё же...

Моя прекрасная Ленка сегодня рассказала о сыне своей сослуживицы.
Семиклассник наглухо поссорился со своей учительницей литературы, а заодно и с доброй половиной одноклассников, скрипит зубами при одном упоминании школы и постоянно намекает о том, что хорошо бы перевестись куда-нибудь подальше.
Причину сослуживица (назовём её Зульфия - просто так, на всякий случай, чтобы не совпадали ни имя, ни национальность) вытрясла из своего чада далеко не сразу, но в конце концов ребёнок, хлюпнув носом над чашкой утешительного какао, всё же признался:
- Меня эта училка педиком назвала! А теперь все дразнят!
Зульфие, разумеется, поплохело - как, ну как такое вообще могло случиться?! - и она потребовала подробностей.
Итак, представьте себе обычный школьный урок. Учительница у доски развивает тему, согласно утверждённой программе, класс с большим или меньшим усердием внимает, а дитятко Зульфии на задней парте взахлёб обсуждает с приятелем последнее обновление "Ангри бёдз".
- N-ский! - окликает его педагогиня, - Все, между прочим, сейчас работают, а ты что - [что?]голубых кровей?!

Опустим же завесу милосердия...
амигошляпа

Пионер значит первый

Когда я подросла, узнала, что сабж - враки. "Пионер" значит "первопроходец", что отнюдь не то же самое, что "первый". Но, с другой стороны, "примус" абсолютно точно значит "первый" - и что?

Ещё один лозунг тех времён - "Пионер - всем ребятам пример". Поскольку никаких ребят, не охваченных пионерской организацией, с третьего по седьмой класс решительно не наблюдалось, а с обоих концов возрастной шкалы их подпирали санделята октябрята (в которые гребли тоже всех поголовно) и комсомол (от которого, в принципе, ещё можно было открутиться, но это был ровно тот случай, когда легче отдаться, чем отказать), было решительно неясно, кому же должен был служить примером пионер: то ли совсем мелким детсадовцам, то ли ничтожному числу несознательных неокомсомоленых (которые, разумеется, чихать хотели на такую мелочь, как пионеры). А может, когда-то имелся в виду некий отдельно взятый пионер, эдакий советский Пол Баньян, позже вышедший из доверия партии и правительства и более не упоминаемый? - я не знала. (Только не нужно мне рассказывать байки про двадцатые годы, когда в пионеры принимали лишь избранных, хорошо?)
Collapse )
Ну, и это... с днём пионерии, стало быть!
амигошляпа

Как я не вышла замуж (дважды)

Некая знакомая потребовала у меня, чтобы я написала про свою первую любовь. А то, дескать, как же – все мы умрём, и даже если я вдруг умру не-великой (что было бы очень странно), то всё равно грядущим археологам пользительно и душеспасительно было бы приобщиться к моему личностному опыту. То, что знакомая, произнося эту речь, была изумительно, до белых глаз пьяна, оправдывает её лексику. Но не намеренья.
Лично я спиртного не пью, но дури мне и своей хватает, поэтому я села и задумалась, что же такого душераздирающего поведать человечеству из своей личной жизни. Ясно, что у каждого вменяемого человека первая любовь происходит во младенчестве, где-то в период от окончания материнского отпуска по уходу за ребёнком до средней группы детского сада. Только вот в памяти от этой любви обычно сохраняется крайне мало, и если событийный ряд ещё в состоянии восстановить очевидцы (да, я была крайне неравнодушна к одному из друзей своего старшего брата и, завидев его, всегда начинала петь – прямо сидя на горшке), то переполнявшие тебя в тот момент эмоции, увы, забываются навсегда.
Романы времён начальной школы обычно оставляют в душе гораздо более отчётливый отпечаток – хотя бы из-за постоянного раздражающего «тили-тили-тесто» со стороны болельщиков. Впрочем, мне досталась ещё более тяжкая участь: у моего первоклассного (прилагательное не качественное, но школьное) поклонника был верный друг, считавший своим долгом таскаться за нами всюду, куда бы мы ни пошли, молчаливым, но неотвязным приведением. С тех самых пор я предпочитаю, чтобы мои мужчины общались с приятелями без моего участия, и даже готова щедро выделить им для этого некоторое количество свободного от моего присутствия времени (и даже на мобильник им при этом каждые десять минут не звоню – да, я ангел, ангел, а разве вы не замечали?).
С десяти до четырнадцати лет мои чувства изливались на гораздо более достойные, но, увы, по техническим причинам недоступные объекты – такие, как Джим Моррисон или капитан Блад. До сих пор считаю, что им, не сумевшим насладиться юным жаром моего сердца, сильно не повезло…
А летними каникулами между восьмым и девятым классом я познакомилась – в троллейбусе. С чего, собственно и начинается эта история. Да-да, она только теперь начинается, а вы что думали? Collapse )
амигошляпа

15 августа

Середина августа... В детстве в это время я уже обречённо позволяла себе начать думать о школе и (класса с седьмого - одна) отправлялась по магазинам для закупки тетрадей, ручек и прочей унылой фигни к первому сентября.
Помню, возле "Детского мира" был у нас маленький магазинчик канцелярских принадлежностей, и в эти дни там всегда стояли длиннющие очереди, было душно, пахло тёплой бумагой, и я всё никак не могла собразить, сколько "общих тетрадей" (откуда бы такое название? неужели предполагалось писать в них все предметы подряд? или вовсе пользоваться коллективно?) нужно взять 48-и листовых, а сколько - 96-и.
А ещё готовальня. Кто-нибудь вообще знает, отчего эту коробочку с циркулем, рейсфедером и запасными прибамбасами так назвали? Это от слова "готовить" или вообще от готов? Впрочем, на мой взгляд, готическими здесь были только те муки, которые неизменно причиняло мне черчение, отчего, видимо, я и теряла циркули по два раза в год, подсознательно норовя избавиться от предмета, доставляющего мне терзания.
Так... Ручки, простые карандаши... фломастеры, когда они перестали быть дефицитом, в моей обыденной школьной жизни стали уже не нужны - разве что тетрадку подписать... альбом для гадского черчения... линейку, транспортир... Изредка продавались ещё и обложки для учебников, но я была деваха неаккуратная, плевать мне было на то, как выглядят мои книги - более того, в те года, когда учебник ещё оставался моей безраздельной собственностью, и по окончании учебного года его не требовалось сдавать, я криво, но увлечённо карябала на полях пистолеты и цветочки (guns'n'roses, ага), а если случались на страницах картинки с людьми, то и их снабжала этими столь необходимыми для жизни предметами. Глупая привычка, сохранившаяся до самого десятого класса, за которую я была многократно распекаема учителями - никакого уважения к Книге, кошмар-кошмар! Кстати, учебники отчего-то продавались только в школах - ещё в июне нужно было в заранее означенный день придти и выкупить изрядную стопку новеньких, хрустящих и остро пахнущих книжек; за лето я их благополучно прочитывала и благополучно же забывала.
Некоторые в августе закупались ещё и новыми портфелями, но я себе этим голову не морочила: уже класса с шестого, наплевав на школьные устанвления, я таскала вместо портфеля (или, не-приведи-господи, негнущегося тяжёлого ранца) удобную большую сумку на длинном ремне, которую можно было повесить на плечо, а к девятому мама привезла мне из Болгарии моднющий по тем временам "дипломат" (наш "математик" реагировал на такие исключительно: "А ну-ка слесарные чемданчики свои из прохода убрали!")
Да, а ещё ведь нужно было заглянуть в магазин тканей и поискать там кружевные воротнички (ни в коем случае не синтетические!), придававшие моему нестроевому макси-платью хоть какое-то сходство со школьной формой. Какое же счастье, думаю сейчас я, что мои последние школьные годы пришлись на недолгое торжество макси! Как бы я со своими телесами маялась, если бы вокруг носили мини! Но это уже о другом, о другом...
И вот, наконец, все прибамбасы были куплены и свалены на стол в комнате - детское memento mori, напоминание о том, что свободы осталось всего две недели... а над городом всё ещё висит знойное марево, а жёлтые листья... что ж, они в нашем климате начинают сохнуть ещё в июле...

... и какое же счастье, что уже много лет я могу радостно и нетерпеливо ждать осени!
амигошляпа

Желуди

Кажется, этот рассказ я уже пыталась написать… или не совсем этот… или совсем не этот… Ну и ладно…

С Днем учителя поздравляли в субботу, а теперь был уже понедельник, и длинная-длинная неделя впереди. Вообще Ирка считала ужасно несправедливым то, что у взрослых, которые вечно хвастаются, какие они большие и сильные, два выходных, а в школе – всего один. Лучше бы наоборот! А еще лучше (Ирка никогда никому не желала зла), пусть на работе у мамы и папы всё останется, как было, а ученикам дадут побездельничать три дня. Суббота, воскресенье и понедельник – здорово же, а главное – неделя будет начинаться с выходного …
В этот раз третьим-четвертым уроками поставили два природоведенья, раздали всем полиэтиленовые мешочки, которые только кажутся маленькими, а влезает-то в них – ого-го, и отправили собирать жёлуди. И не вздумайте разбегаться по домам – учительница в конце проверит, кто сколько набрал.
Дубы росли совсем неподалеку: между их школой и музыкальной был скверик - не скверик, а что-то похожее с протоптанными в разных направлениях среди деревьев тропинками. Ирка быстро поняла, что собирать лучше всего за углом музыкалки – там ходили мало, и жёлуди попадались целые, не раздавленные. Вообще, конечно, жёлудь – штука интересная: лакированный, плотный, с фигурной деревянной шапочкой. Поначалу он вообще кажется цельным, как резные шишечки на бабушкином буфере, но если расковырять его ножиком или уголком металлической линейки (ногти у Ирки были слабенькие и моментально ломались), видно, что блестящая шкурка снимается, а внутри – две половинки, похожие на арахис, только крупнее, гораздо тверже и совсем невкусные. Но всё это интересно, когда разглядываешь один жёлудь, а попробуй-ка набрать целый мешок! Ирка – девочка толстенькая, ей нагибаться трудно. Одно дело – зарядка, там двадцать наклонов – и всё, а тут… Так что она старалась найти местечко с целой россыпью желудей, становилась на коленки (всё равно колготки коричневые!) и тогда уже начинала наполнять свой мешок. Кстати, колготки эти, как и школьную форму, она ненавидела неимоверно. Во-первых, жарко. Взрослые, вон, еще в легких платьях и рубашках ходят! А во-вторых, кожа, привыкшая к летним ситчикам, постоянно чесалась от плотной ткани. Хорошо пацанам – пиджачок снял, в рубашке остался… Collapse )
амигошляпа

Небо

Это не сказка. Как ни странно, кажется, это рассказ – жанр мною вовсе неосвоенный, куда мне, возможно, и соваться не следует. Так что судите меня строго.


До семидесяти лет жизнь человека принадлежит судьбе, неважно, как ты ее называешь: бог, случай или еще сотней иных имен, и только после – ему самому. В свои без малого 90 Борис Сергеевич знал это очень хорошо.
Он рисовал, сколько помнил себя: чертил прутиком в пыли, старательно выводил углем на стене сарая птиц и лошадей, разукрашивал учебники, за что ему постоянно влетало от учителей и родителей… Больше, чем рисовать, он любил разве что смотреть в небо. Это было замечательно: летним утром забраться на покатую крышу, лечь, запрокинуть голову ввысь и, упираясь ботинками в бугристые листы шифера, глазеть, как медленно, почти незаметно движутся облака, перетекая из одних форм в другие, а согнутая нечаянным порывом ветра ветвь ближнего дерева временами вторгается внутрь этой сине-бело-золотой картины.
Впрочем, валяться на крыше, как правило, времени не хватало. Нужно было помогать родителям (а в те полуголодные времена это было куда сложнее, чем просто вынести помойное ведро!), учиться, ходить на собрания – вначале пионерские, а потом комсомольские, общаться с приятелями… А еще «художника» Борьку постоянно «нагружали» рисованием бесконечных лозунгов и стенгазет. Он старательно выписывал красные звезды, изломанные силуэты штыков и восклицательные знаки и, в сущности, был вполне счастлив, потому что любая работа с кисточкой в руках увлекала его куда больше, чем подготовка политинформации, репетиции «пирамиды» для праздничного концерта или возня с фанерой в авиамодельном кружке. Collapse )
амигошляпа

Девочка, которую поцеловал Дуремар

Майю никто никогда хорошенькой не называл: тощенькая, смуглая, рот большой, словно у лягушки… Да еще и имя досталось дурацкое – как у пчелы из скучного болгарского мультика. Эх, ну, что ей стоило родиться на несколько дней раньше – в апреле! Может быть, тогда ее мама по-нормальному бы назвала: Леной или Наташей… хотя лучше всего – Викой. «Виктория» значит «Победа» - это Майка уже во втором классе узнала от своей соседки по парте. Наверное, именно благодаря своему имени, Викочка и была такая смелая, самоуверенная, с толстенькой русой косой и круглыми румяными щечками, за которые так и хотелось ущипнуть. А у Майи волосы темные, бурые какие-то, и стрижет их мама всегда на самую дурацкую длину – до плеч: ни хвостик толком не завязать, ни косу заплести, торчат, как палки!
Впрочем, быть такой же хорошенькой, как Вика, Майка, пожалуй, и не хотела бы. Больше всего на свете ей нравилось оставаться незаметной, не привлекающей к себе ничьего внимания, и когда в классе ее вызывали к доске, она старалась как можно быстрее протараторить ответ, получить свою четверку или тройку (пятерки ей не ставили никогда) и спрятаться, наконец, за своей – не первой и не последней – партой. Collapse )