Дискурс - это я (kizune) wrote,
Дискурс - это я
kizune

Categories:

Танец в ночь осеннего полнолуния

Слишком давно ничего не писала.
Может быть, разучилась.

Концерт закончился заполночь, а я ещё в туалет зашла и покурила потом, так что все остальные слушатели уже разбежались, а может, им всем нужно было в другую сторону, так тоже бывает, так что пошла я уже одна. Да там и идти-то даже самым медленным шагом минут сорок от силы: через мост, по одной улице, потом по другой, слева Малая площадь будет, а от неё уже три квартала – и моя гостиница. И всё равно ведь никто не ждёт, спешить некуда, а я люблю никуда не спешить, когда обо мне волноваться некому. К тому же центр, фонари горят, здания подсвечены, рестораны работают – совсем не страшно.
Про Малую площадь мне Зойка рассказывала. Ну, Зойка вообще первые года два после переезда здесь гидом работала, а дикий гид дело такое – Википедия и фантазия, вот и плетут, ни в чём себя не сдерживают, знатоки только в кулачки хмыкают. Сейчас-то у Зойки нормальная работа, и о любимом городе она куда больше знает, но мне-то пойди разбери, когда она и впрямь знает, а когда в ней дикий гид просыпается, я-то лох-турист, уши торчат – только успевай лапшу развешивать.

Так вот, Зойка говорила, что есть легенда, будто бы на Малой площади каждое полнолуние танцуют призраки. Там когда-то колодец был, и вот в каком-то пятнадцатом, что ли, веке во время эпидемии все, кто из этого колодца воду пил, от чумы умерли. Колодец этот засыпали, конечно, но верхнюю часть в виде такой маленькой башенки ажурной сносить почему-то не стали, так она до сих пор на краю площади стоит, только ворот сняли, и внизу – доски и земля. И призраки возле колодца остались, но не все, а только те, кто молодыми умерли, в ту чуму отчего-то больше всего молодёжи умирало. И вот в каждое полнолуние после полуночи выходят они на Малую площадь потанцевать, не натанцевались при жизни.


Но это легенда, Зойка рассказывала, а на самом деле есть у студентов здешнего Института Искусств такая фишка: они весной и летом каждое полнолуние собираются на Малой площади и танцуют в театральных костюмах после часа ночи. Почему после часа? Так летнее время же, астрономическая полночь. Нет, не зарабатывают, чего там заработаешь в такое время, туристы уже или пьют, или спят – вытащи-ка их на площадь танцы смотреть. Просто игра, традиция, ну, и красиво же.
Я вот турист как раз – и не сплю, и не пью, и полнолуние, и время к часу ночи. Только конец сентября уже, и мелкий дождик сеется – какие там танцы. Но всё равно ведь мимо Малой площади идти…

Они были там и танцевали – действительно в театральных костюмах и, наверное, ещё и в гриме, слишком уж бледными, до голубизны, были у них лица, слишком тёмными - впадины глаз, слишком красными – почти чёрными в полутьме – губы. Про музыкантов Зойка не говорила, но были и музыканты – один с большой лютней и двое с какими-то сиплыми дудочками – и тоже в костюмах, тоже в беретах на длинных кудрях.

Трое подвыпивших немцев смотрели, как они танцуют, и громко переговаривались, усевшись прямо на край колодца – двое средних лет и один почти старик – а потом старший вдруг замахал руками, потеряв равновесие, и чуть не свалился назад, на доски и землю, но двое помоложе подхватили его, а после уселись прямо на брусчатку, привалились к колодцу и уже молчали, только отхлёбывали пиво из своих банок.

Мне не хотелось подходить к немцам, и я стояла на другом краю, закурила и смотрела на то, как плавно взлетают в танце двойные рукава девушек, а полная луна светит точнёхонько в разрыве между тучами возле башни ближнего собора и серебрит неотвязную мелкую морось, которую уже почти и не ощущаешь на лице. И печальная средневековая мелодия затягивает всё, словно лёгкая туманная дымка.

Этот мальчик подошёл ко мне неожиданно, лет двадцати, были бы у меня дети - как раз в сыновья сгодился бы, была б я его ровесницей – на месте бы умерла от этих тёмных волос по плечи, подворачивающихся на концах, от впалых щёк, от длинного прямого носа, от изящной тонкопалой ладони, которую он протянул мне, склонившись в приглашении на танец, мальчик в чёрно-серебристом костюме Ромео с рукавами-буффами и шортиками-буффами поверх плотных чулок, в туфлях с длинными носами (как в них ходить-то?). Вот только пахло от него не пылью кулис, а совсем по-другому, душным, осенним, мёртвым запахом, словно хранил он свой наряд в куче осенних листьев.

Я неуклюжая, танцевать не умею, мне даже простенький, на раз-два-три вальс даётся с трудом, куда уж мне в такой сложный многофигурный танец, но мальчик просто взял меня за руку и потянул в центр площади, повторяя что-то на своём языке, который я не понимаю – «спасибо», «пожалуйста», «здравствуйте», вот и весь мой словарный запас, я же лох-турист, я говорила.

И пока я судорожно вслушивалась, пытаясь уловить и понять хоть что-то, оказалось, что мы уже танцуем, так легко, словно я марионетка, а он кукольник, их тут много встречается, здесь любят марионетки – вот только я никогда не думала, что подчиняться чужим рукам, тянущим за невидимые нити, совсем не мучительно и не обидно, а так сладко, так нежно.

Музыка играла, он всё говорил и говорил, и пары скользили мимо нас, и мы скользили и качались, соприкасаясь лишь кончиками пальцев, и он кружил вокруг меня, и я кружила вокруг него, и площадь кружилась, и лишь луна была прочно прибита к небосводу серебряным зеркалом. Кажется, я заснула прямо в танце, потому что в какой-то момент перестала ощущать свой плащ, свою майку и джинсы, чувствуя, как ног моих касается плотное сукно длинного платья, как оттягивают руки вниз широкие рукава, а челюсть сдавливает шарф, не дающий упасть высокому остроконечному колпаку. Да, конечно, меня просто усыпил этот танец, говорят же «спать на ходу», значит, можно уснуть и танцуя, иначе с чего бы вдруг я стала понимать то, что шептал мне мой юный партнёр, да и с чего бы ему шептать мне настолько странное.

- Поцелуй меня, - говорил он мне, - поцелуй, пока не ударил колокол, – и мы отменим всё, всю тоску, всё одиночество, всю боль. Я возьму тебя в прохладу и сумрак, и мы уже никогда не расстанемся. Мы споём друг другу все свои песни, расскажем все свои книги и всю свою правду, я покажу тебе звёзды, какими они были пятьсот лет назад, а ты расскажешь мне, почему вы до сих пор не научились к ним летать. Не бойся: все к нам приходят, только не все встречаются. Мы вот с тобой встретились – зачем расставаться? Здесь легко – не нужно здесь ни хлеба, ни мяса, ни вина, нет здесь ни войн, ни пожаров. Мы будем вместе, мы найдём, чем занять вечность. А каждое полнолуние мы будем танцевать здесь. Поцелуй меня!

Но с чего бы, с чего бы ему говорить мне о любви? С чего ему говорить мне о смерти?

А впрочем, этот город весь, как цветок, растёт живым из мёртвого. Столько смертей видели эти стены и крыши, эта мостовая и небо, слой за слоем старая смерть складывала эти дома и церкви, старая смерть обнимает корни деревьев, нестрашная, комнатная, карманная вечность.
И странно в этом городе было бы не видеть странных снов.
И глупо во сне не прижаться к губам, к которым наяву уже никогда не прижаться.

И я сказала: «Нет».

И проснулась.

Наверное, проснулась.

Колокол на башне ближнего собора ударил дважды, оборвав мелодию. Лютнист принялся обтирать лютню от влаги серым махровым полотенцем, девушки-танцорки развязывали широкие ленты головных уборов и складывали свои колпаки один в другой, словно дорожные конусы, кто-то закурил, кто-то извлёк из невидимых прежде сумок пластиковые бутылки с минералкой и принялся с шипением их открывать, один из немцев жал руки танцорам и что-то громко бубнил, двое других пытались подняться на затёкших ногах, держась за край колодца, по краю площади проскользнула нежная японская парочка, жмущаяся друг к другу под огромным прозрачным зонтом…

Темноволосый мальчик отвесил мне размашистый, совершенно театральный поклон, поцеловал руку и произнёс длинную фразу, в которой я ничего не поняла, кроме «спасибо». И пальцы его уже не показались мне такими ледяными, какими были весь этот бесконечный танец.

Конечно же студенты. Выступление. Представление. Игра. Ещё одна красивая старая традиция красивого старого города.
Но все три квартала до гостиницы, оскальзываясь на брусчатке и прикрывая огонёк сигареты от мелкого дождика, я думала: а что было бы, ответь я «Да»?

DSC_0540
Tags: рассказки
Subscribe

  • i0.wp.com

    i0.wp.com Posted by Юлия Боровинская on 26 июн 2018, 20:15

  • Юлия

    Юлия Моя подруга запостила ссылку с советами, как легче переносить жару. Нормальные такие советы для человека, в принципе, не слишком от жары…

  • Доктор кто - Шапокляк

    Доктор кто - Шапокляк Ну уж очень похожа :Ъ Posted by Юлия Боровинская on 23 июн 2018, 10:12

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • i0.wp.com

    i0.wp.com Posted by Юлия Боровинская on 26 июн 2018, 20:15

  • Юлия

    Юлия Моя подруга запостила ссылку с советами, как легче переносить жару. Нормальные такие советы для человека, в принципе, не слишком от жары…

  • Доктор кто - Шапокляк

    Доктор кто - Шапокляк Ну уж очень похожа :Ъ Posted by Юлия Боровинская on 23 июн 2018, 10:12