September 17th, 2008

амигошляпа

Силламяэ

Ладно, я тоже повелась. Уж не стану тыкать пальцем в тех, кто меня подбил.



Ладно, аллах с ней, с этой европейской философией - от Марка Аврелия до Бенедикта Спинозы! Пепелац, кошка и Млечный путь - пусть, всё же, как ни крути, близкие моему сердцу предметы. Слегка напрягшись, могу даже сказать, что как-то соприкасаются с моей жизнью и сервер, и JPEG, и BeOS. И даже, чёрт подери, оптический микроскоп!
А эпос о Гильгамеше - это вообще наше всё, и у кого с ним совсем уж нет точек соприкосновения, тот, наверное, сам оптический микроскоп.
Но вот знать бы ещё, кто такие Эмпедокл Акрагантский и Силламяэ...
Нет-нет, статьи читать не стану, и не уговаривайте! Раз у нас так много общего, пусть уж естественно придут в мою жизнь. Или не приходят вовсе.
амигошляпа

Кое-что о любви

Эта история началась примерно в середине восьмидесятых – и всё тянется, тянется… Возможно, я уже писала о ней… ну, или почти о ней… не помню.
Не ищите, пожалуйста, прототипов: все «опознавательные данные» я постаралась изменить.

Друзья обычно называли Толю “Русский сын еврейского народа», имея при этом в виду разом и крепкие чёрные кудри, и пухлые губы, и мощный горделивый нос, а заодно и патологическую неудачливость в финансовых вопросах. Национальность же его при этом никого, даже самого русского по паспорту Толю не интересовала. С деньгами ему действительно на редкость не везло, несмотря на то, что был он человеком трудолюбивым, ответственным, да и зарабатывал в своём конструкторском бюро на крупном заводе довольно неплохо. Просто то долгожданная премия вдруг растворится в синем мареве из-за совершеннейшей глупости, типа случайного трёхминутного опоздания во время очередного приступа борьбы за дисциплину, то прямо в день получки вытянут в автобусной толчее кошелёк, а то в разгар жаркого лета внезапно умрёт холодильник.
При этом среди своих друзей – по молодости ещё не алкоголиков, но уже весело пропивающих свои негустые зарплаты – Толя считался человеком, у которого, не смотря ни на что, деньги всё же водятся, поэтому ценители утреннего и дневного пива, плавно перетекавшего в вечерний портвейн, частенько маячили у него на пороге. Collapse )