May 22nd, 2008

амигошляпа

Стеклянные перья

А не написать ли мне про город-в-воде, спросила меня замечательнейшая cambala, причем про любовь. и колокольню. и лодку. Я-то поначалу, как всегда, попыталась отбрехаться, а потом поймала себя на том, что ведь пишу…
Рассказка довольно длинная получилась, так что выкладывать буду двумя порциями.


В моей комнате резких движений лучше не совершать. Знаю, знаю, но всё равно вскакиваю так, что только мелкие смерчики разлетаются от моей юбки, взмахиваю руками, встряхиваю длинными тяжёлыми волосами снизу вверх, отбрасывая их за спину, а влажный солёный ветер, как вечный скорый поезд, летит из распахнутого настежь северного окна в распахнутое настежь южное. И на любое движение воздуха низким гулом отзывается огромный колокол с высокого, едва различимого потолка. А ведь говорят, дескать, низкий гул – это плохо, угнетает это, ввергает в депрессию, да сумасшедшая ты что ли – жить на заброшенной колокольне! Может быть, я и сумасшедшая, а только депрессий в этом городе у меня ещё ни разу не бывало, и гудение моего колокола мне нравится – красивый звук, чистый, закатный, ах, как бы раскачать его, чтобы ударил по-настоящему? Но верёвка давно прогнила, и язык отвалился – вот она, дырка в полу, стенкой от старого шкафа прикрытая, а сам язык – давно уже на дне, найти-то, наверное, можно, а как поднять? как привязать?
На дне - значит, под водой. Дело в том, что город наш затопило – лет десять назад, а может, больше, не знаю, меня тогда тут ещё не было. Вот так вот просто: вздулась река, подступило море и – только верхние этажи да башенки торчат. Нет, говорят, на Восточной окраине воды чуть – только-только мостовую прикрывает, в самые сильные приливы выше ступенек не поднимается. Может быть. Я туда не плаваю.
Поначалу-то все думали: ну, наводнение, ну бывает. Спасатели, вертолёты, тёплые одеяла… А вода всё не уходит и не уходит – даже и не собирается. Большинство жителей из временного лагеря, который на суше в ста километрах отсюда развернули, поохали-поохали, город-то красивый, старинный, жаль бросать – и разъехались на новые места: кто к родственникам, кто так, куда посуше. Но были и те, кто вернулся. Collapse )
амигошляпа

Стеклянные перья (окончание)

начало - здесь


На самом деле эту комнату не я обживала – она мне готовая осталась после Эжени. Это вот её кровать, и шкаф её, и зеркало, а вот кресло уже я сама привезла. Нет, Эжени здесь не живёт больше, так уж получилось: я приехала, а она уехала – на том самом корабле. Куда? Не знаю, она мне не говорила.
Ох, не люблю я эту историю рассказывать! Я и себя-то прежнюю уже плохо помню, словно первые тридцать пять лет жизни и не мои были. Кем же я работала-то тогда… Ну, неважно! Словом, вытащила меня однажды подруга на курорт. Я эти пляжи, если честно, терпеть не могу: обгораю мгновенно, кожа тонкая, даже и не поплаваешь толком… А здесь знаете, как по ночам плавать здорово! Я в одиннадцать вечера, если ночь обычная и моряков встречать не нужно, моторку на прикол ставлю – люди же спят, шуметь нельзя, а сама купальник надену – и прямо из северного окна в волны. Это я только нырять не могу, а плавать – сколько угодно, меня вода хорошо держит. Мы так, кстати, с Томом и познакомились: плыву, звёздами любуюсь, и вдруг какая-то штука – мне прямо по плечу! Это он очередную свою скульптурку бросил, не глядя. Я от неожиданности забарахталась, а Том решил, что тону, спасать полез. Он вообще-то нелюдимый, если бы не этот случай, может, никогда бы и не разговорились…
Ну да, я же про то, как сюда попала, рассказывала… Так вот, на курорте на этом подруга моя быстро с местным парнем познакомилась… как же его?.. Алим, что ли? Красивый парень, высокий, широкоплечий… Местные вообще любят с туристками романы крутить – даже и не жиголо. Удобно: две недели бурных страстей – и до свидания, никаких претензий. Только меня лично всё это и дома достало. Не везло мне, никогда не везло. Я влюбляюсь, а в меня – нет. Иногда даже думала: хоть бы соврал кто для приличия, хоть день себя счастливой почувствовать… Сейчас и вспоминать-то странно.
Collapse )