March 23rd, 2008

амигошляпа

(no subject)

Возвращаюсь к единолично придуманному (и единолично же осуществляемому) флэш-мобу - и даже не стану извиняться за то, что пару дней этим не занималась.
Итак, Великим постом за 22 марта я объявляю этот - http://heruka.livejournal.com/129957.html. Как-то всё там прекрасно - и текст, и фотографии (особенно белая задница с чёрной полоской - ах, я бы утащила на юзерпик, но мест нет...)
амигошляпа

Нити и основа

Очень страшно мне вывешивать эту рассказку. Сама не знаю, почему…


Нора хорошая, Нора прекрасная, внешние уголки её глаз приподняты вверх, и уголки её больших губ приподняты вверх, и даже концы коротких волос завиваются вверх. Она не умеет ни стоять, ни даже просто ходить – летит, бежит, прыгает, оступается и взлетает вновь, оттого на ногах у неё – вечные синяки и царапины, а широкие губы – сухие, в трещинках. Вообще-то почтальону полагается фургончик, но Нора, как только пришла на эту работу, сразу же отказалась – у неё и прав-то нет, и вообще, за рулём же нужно СИДЕТЬ! Она лучше так, ей не тяжело, ей всего-то 21 год. И мужа у неё пока нет – из всех городских мужчин поймать Нору может только её отец – монтёр Жак: с первой звездой он выходит на улицу и ждёт, пока длинная (почти на голову его выше!) и тонкая, как флагшток, Норина фигурка не замаячит вдалеке. Тогда Жак широко расставляет руки, чтобы не пропустить и поймать дочку в объятия, и комбинезон его пахнет металлом, резиной, пластиком, чуть-чуть гарью – родной запах, и Нора падает в сон мгновенно, на бегу, на лету…
Да, Нора прекрасная, но отчего же она встает так рано, почему же ей, проснувшейся с рассветом, кажется, что в десять утра уже можно стучать в окно и звонко выкрикивать:
- Корабль! Скоро придёт корабль!
Эвридика просыпается и сбрасывает с себя всё одеяло разом одним плавным, но быстрым движением. У неё слишком широкие бёдра, слишком тяжёлая грудь, она несёт на себе всю эту избыточную, пышную плоть, как дорогую шубу, и ей всегда жарко, даже тогда, когда остальные ёжатся от сквозняка и просят закрыть окна. Спать бы ей ещё да спать, вот и юный подмастерье ювелира – голенастый, длинноногий, она зовёт его «кузнечик», ах, зачем не у кузнеца он в подмастерьях! – так сладко посапывает рядом. Но разбуженная Эвридика уже не возвращается в сон, встаёт, накидывает длинный халат, выходит в сад, а там чудная Нора взялась рукой за ствол молодой сливы и кружится – это чтобы и не уйти и не останавливаться.
- Так что за корабль? – спрашивает Эвридика хрипловато, утренне и закуривает. Из всех женщин городка она одна ещё не бросила курить – и не собирается. Только зря в самом центре витрины табачной лавочки пылится пачка с тонюсенькими сигаретками – Эвридика курит самые простые, белые, короткие, с синими буквами на этикетке.
- Это такой корабль, где есть книги для всех, для всех, для всех! Все самые главные книги мира! И если ты найдёшь там свою книгу, то…
Эвридика улыбается, выпуская струю дыма прямо из улыбки, а Нора проносится насквозь, не растеряв ни одного солнечного блика в волосах.
_ Ну, ты-то точно там ничего не найдёшь. Разве что кто-нибудь уже придумал специальную книгу, которую можно читать на бегу и при этом видеть, куда бежишь.
- Ну я, что я? Я читаю адреса, а ещё дороги, деревья и небо, мне пока хватает, а вот ты бы могла…
Могла бы? Могла…
И когда дивная Нора улетает, Эвридика идёт на кухню заваривать себе чай – отчего-то она с утра терпеть не может кофе. Голубые, весёлые язычки газа танцуют над конфоркой, и связки сухой полыни над плитой от тепла пахнут острее.
- Дикси, ты проснулась уже? – слышит она голос Кузнечика, ополаскивая чайные листья, и, не оборачиваясь, отвечает:
- Дикси – это не имя. Так заканчивали свои речи римские ораторы: «Dixi – я всё сказал!»
- Как же мне тебя звать?
- Зови меня «ты». Зови меня «знаешь…». Зови меня «послушай…». Зови меня «иди ко мне»…
- Иди ко мне!
Подумаешь, пропадёт ложка заварки… Collapse )